Социально ориентированный нефинансовый институт развития, крупнейший организатор международных, конгрессных, выставочных, деловых, общественных, спортивных мероприятий и событий в области культуры.

Фонд Росконгресс – социально ориентированный нефинансовый институт развития, крупнейший организатор международных, конгрессных, выставочных, деловых, общественных, спортивных мероприятий и событий в области культуры, созданный в соответствии с решением Президента Российской Федерации.

Фонд учрежден в 2007 году с целью содействия развитию экономического потенциала, продвижения национальных интересов и укрепления имиджа России. Фонд всесторонне изучает, анализирует, формирует и освещает вопросы российской и глобальной экономической повестки. Обеспечивает администрирование и содействует продвижению бизнес-проектов и привлечению инвестиций, способствует развитию социального предпринимательства и благотворительных проектов.

Мероприятия Фонда собирают участников из 208 стран и территорий, более 15 тысяч представителей СМИ ежегодно работают на площадках Росконгресса, в аналитическую и экспертную работу вовлечены более 5000 экспертов в России и за рубежом. Установлено взаимодействие со 160 внешнеэкономическими партнерами, объединениями промышленников и предпринимателей, финансовыми, торговыми и бизнес-ассоциациями в 75 странах мира.

Официальные телеграм-каналы Фонда Росконгресс: на русском языке – t.me/Roscongress, на английском языке – t.me/RoscongressDirect, на испанском языке – t.me/RoscongressEsp. Официальный сайт и Информационно-аналитическая система Фонда Росконгресс: roscongress.org.

Вход в Единый личный кабинет
Восстановление пароля
Введите адрес электронной почты или телефон, указанные при регистрации. Вам будет отправлена инструкция по восстановлению пароля.
Некорректный формат электронной почты или телефона
Экспертное мнение
05.10.2021

Жизнь после пандемии: рецепты евразийской интеграции

Экспертное заключение подготовлено по итогам сессии ПМЭФ-2021 «Евразийское региональное сотрудничество в постковидную эпоху»

Автор: Королев Александр Сергеевич, кандидат политических наук, научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»

ЕАЭС с момента основания развился в неблагоприятных для себя условиях. В 2015 г. запуск Союза шел под аккомпанемент санкций в отношении крупнейшей экономики объединения — России и ответных российских мер. Подобные действия в их увязке не только рикошетом ударили по национальным экономикам стран ЕАЭС, но и поставили перед отдельными партнерами Союза вопрос о целесообразности развития деловых связей с ЕАЭС и в целом признания субъектности «евразийской пятерки». В 2018 г. в разгар активной работы по принятию Стратегии развития объединения на следующую пятилетку, запуска обновленного Таможенного кодекса ЕАЭС и новых рынков Союза разразились торговые войны между США и КНР, которые косвенно затрагивают интересы и экономические возможности ЕАЭС. Наконец, в 2020 г. окончательное принятие Стратегии развития Союза до 2025 г. совпало по времени с пандемией коронавируса и сопутствующему ему коронакризису.

Сам коронакризис в отличие от санкций и торговых войн нанес прямой и негативный удар по экономикам всей пятерки, уже отбросил реализацию четырех свобод на несколько шагов назад и устроил проверку на прочность институтов ЕАЭС и межгосударственного сотрудничества. Об этом, в частности, немало говорилось в ходе сессии «Евразийское региональное сотрудничество в постковидную эпоху» в рамках Петербургского международного экономического форума. Стоит признать, на данный момент Союз эту проверку полноценно не прошел. И если наднациональные органы, прежде всего, Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) на протяжении всей пандемии проявляла активность и показала эффективный результат, то страны-члены ЕАЭС не могут похвастаться высоким уровней координации и согласованности действий, что ставит под вопрос дальнейшие перспективы выхода из «пандемийного пике».

Кроме того, не стоит забывать, что наднациональные органы ЕАЭС функционируют исключительно в границах своих компетенций, поэтому критика за бездействие в сферах, которые эти института не покрывают, некорректна по определению. Следуют более подробно разобраться, каким будут выглядеть контуры евразийской интеграции в постковидную эпоху.

«Постковидное похмелье»: вызовы для евразийской интеграции

Во-первых, весьма вероятно, что после пандемии мы станем свидетелями усиления санкционного давления, роста протекционизма на мировой арене и сохранения торговых разногласий между США и Китаем. ЕАЭС в силу своей молодости и ограниченной роли в мировой торговле пока в большей степени наблюдал за стороны за этими процессами. Однако по мере популяризации и увязки этих действий Союз все чаще будет становиться объектом подобных мер как на уровне отдельных стран-членов, прежде всего, России, так и объединения в целом. Кроме того, КНР является вторым крупнейшим торгово-экономическим партнером Союза. Любые потенциальные спады в китайской экономике неизменно отразятся на Союзе и темпах реализации флагманских инициатив, включая сопряжения ЕАЭС и «Пояса и Пути».

Во-вторых, дополнительным вызовом для ЕАЭС станет форсирование со стороны стран-членов АСЕАН и ее диалоговых партнеров мега сделки — Всеобъемлющего регионального экономического партнерства (ВРЭП). В официальных кругах АСЕАН неоднократно доносились разговоры о позиционировании ВРЭП в качестве важнейшего инструмента преодоления разрушительных последствий COVID-19 для региона, борьбы с протекционизмом и отстаивания принципов свободной и справедливой торговли [1]. Более того, ВРЭП в случае его успешной реализации приведет к гармонизации существующей сети ЗСТ в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) и наращиванию внутрирегиональной торговли между странами-участниками сделки.

Регионализация мировой торговли, «замыкание» АТР на себе и создание новых торговых режимов и правил игры посредством продвижения ВРЭП представляет вызов для евразийской интеграции. На данный момент Союз остается в стороне от этих процессов, и в среднесрочной перспективе шансы на подключение на правах «внешнего» для участников ВРЭП партнера откровенно малы. От сюда — риск потери конкурентоспособности евразийской экономической интеграции на глобальном уровне и снижения заинтересованности в Союзе со стороны подписантов ВРЭП.

В-третьих, объективным вызовом в результате пандемии может стать неспособность ЕАЭС в новых условиях продвигать направления, заложенные в Стратегии и чрезмерная нагрузка на наднациональные органы. Стратегия 2025 формулировалось до пандемии и во многом отстает от современных тенденций развития мировой экономики. Очевидно, что отвлечение финансовых и институциональных ресурсов ЕАЭС на восстановление от последствий COVID-19 приведет к срыву изначальных планов, заложенных Стратегией, включая создание общих энергетических рынков к 2025 г., и общему замедлению темпов реализации новых направлений. Более того, на институты ЕАЭС, прежде всего, ЕЭК и ЕАБР возлагается дополнительная ответственность. Теперь к их первоначальным задачам по инициированию и реализации кооперационных проектов добавляется новая — экстренное тушение «пандемийных пожаров». В условиях ограниченности их ресурсов смешивание функционала может лишь углубить проблему недоинтеграции ЕАЭС.

«Новые» точки роста ЕАЭС

Справедливости ради, любой кризис создает одновременные и новые возможности, и ЕАЭС в данном случае не является исключением.

Во-первых, пандемия еще более акцентировано выявила необходимость масштабирования программ импортозамещения в рамках ЕАЭС и формирования стрессоустойчивости в торгово-экономическом, финансовом и институциональном измерениях. С учетом мейнстримизации односторонних санкций, торговых войн и протекционизма, с одной стороны, и ускорения регионализации мировой торговли, с другой, как результат пандемии важнейшей задачей для ЕАЭС становится развитие собственных евразийских цепочек добавленной стоимости и снижение зависимости от внешних партнеров. Это особенно актуально в контексте наблюдаемого в настоящее время американо-китайского декаплинга и одновременно быстрого восстановления КНР от пандемии, который уже в скором времени способен мобилизовать финансовые ресурсы и направить их на оздоровление экономик стран-членов ЕАЭС.

Помимо этого, в условиях распространения финансовых санкций как внешнеполитического инструмента для отдельных стран-членов Союза и объединения в целом растет значимость углубления финансовой интеграции внутри объединения путем повышения роли национальных валют во взаиморасчетах и работы над запуском альтернативных платежных систем. Здесь же можно отметить и необходимость более точечной настройки взаимодействия евразийских институтов развития — ЕАБР, ЕФСР с другими незападными площадками — АБИИ, Новый банк развития БРИКС.

Во-вторых, объективным сценарием в постковидную эпоху становится расширение программ импортозамещения критически значимыми товарами — лекарствами, средствами индивидуальной защиты, аппаратами ИВЛ, что в том числе необходимо для предания «человеческого» образа ЕАЭС. Недостаток развития этого измерения евразийской интеграции часто и во многом справедливо критикуется в экспертных кругах.

В-четвертых, массовые локдауны и перевод региональной интеграции в дистанционный формат создает запрос на совершенствование цифровой инфраструктуры ЕАЭС, продвижения новых услуг — от торговли до логистики, что вписывается в Стратегию развития объединения до 2025 г. и соответствует передовым глобальным трендам.

В-пятых, логичным и востребованным инструментом хеджирования рисков в условиях «сворачивания» мировой торговли служит заключение новых преференциальных торгово-экономических сделок. ЕАЭС за первую пятилетку существования имеет в своем послужном списке ряд подписанных ЗСТ и иных торговых соглашений, часть из которых уже реализуется. Однако постковидная реальность требует более углубленных и конкурентоспособных форматов соглашений, которые не ограничиваются исключительно торговлей товарами. Перспективным партнером на этом направлении может стать Индонезия, исследование о целесообразности подписания ЗСТ, с которой планируется завершить к сентябрю текущего года.

Наконец, в-пятых, неспособность государств в одиночку справляться с кризисными явлениями еще более выпукло ставит вопрос о перспективах расширения компетенций наднациональных органов Союза, в первую очередь, ЕЭК. Успешная реализация направлений из Стратегии 2025, ровно как и устранение негативных последствий пандемии невозможна в полной мере без адекватного распределения нагрузки и нахождения оптимального баланса между национальными правительствами и институтами ЕАЭС. Последнее мы не наблюдаем в настоящий момент в рамках евразийской интеграции.

Резюмируя, кононакризис — первый масштабный и комплексный шок для ЕАЭС, к которому евразийская интеграция оказалась не готова в должной мере. Вместе с тем пандемия не выявила ничего фундаментально нового для евразийской интеграции ни в плане вызовов, ни возможностей, а лишь более ярко подсветила текущий расклад сил для ЕАЭС. Но что действительного значимого привнесла пандемия и этот опыт важно учитывать по ее завершении — «заводские» параметры ЕАЭС версии 2015 г., в той или иной степени работающие в первую пятилетку, перестали работать. Союзу для поддержания конкурентоспособности и легитимности необходимо проводить ревизию существующей парадигмы развития и менять в ручном режиме настройки с учетом новых внешних и внутренних условий.


[1] Chairman’s Statement of the 37th ASEAN Summit. ASEAN org. URL: https://asean.org/chairmans-statement-37th-asean-summit/ (дата обращения: 14.06.2021).

Экспертные аналитические заключения по итогам сессий деловой программы Форума и любые рекомендации, предоставленные экспертами и опубликованные на сайте Фонда Росконгресс являются выражением мнения данных специалистов, основанном, среди прочего, на толковании ими действующего законодательства, по поводу которого дается заключение. Указанная точка зрения может не совпадать с точкой зрения руководства и/или специалистов Фонда Росконгресс, представителей налоговых, судебных, иных контролирующих органов, а равно и с мнением третьих лиц, включая иных специалистов. Фонд Росконгресс не несет ответственности за недостоверность публикуемых данных и любые возможные убытки, понесенные лицами в результате применения публикуемых заключений и следования таким рекомендациям.


Аналитика на тему