Рады вас видеть
Некорректный формат электронной почты или телефона
Необходимо ввести пароль Забыли пароль?
Восстановление пароля
Введите адрес электронной почты или телефон, указанные при регистрации. Вам будет отправлена инструкция по восстановлению пароля.
Некорректный формат электронной почты или телефона
Интервью
21.05.2018
«Мы найдем общий язык с роботами»
Сооснователь, Председатель ­Совета директоров ABBYY Давид Ян — один из самых ­заметных российских ИТ-предпринимателей. Сейчас он сфокусировался на изучении ­искусственного интеллекта и его пользе для ­бизнеса. В преддверии ПМЭФ Ян рассказал, грозит ли человечеству восстание машин и когда будет стерта грань между людьми и техническими ­устройствами.

Не рано ли говорить об искусственном интеллекте (ИИ), когда мы даже не понимаем, как работает наш собственный мозг?

Нет, наоборот. Изначально такие системы задумывались как попытка создать простую модель нашего представления о работе естественной нейронной сети. Но сейчас с усложнением нейросетей мы наблюдаем такие явления, о которых даже не догадывались. Некоторые процессы в искусствен­ных нейронных сетях можно сравнить с интуицией, некоторые — с подсознанием, другие — со сновидениями. И это, на мой взгляд, помогает приблизиться к пониманию, как работает наш мозг.

Когда мы сможем сказать, что ИИ приблизился к человеческому? Когда он сможет распознавать и понимать человеческую речь?

Распознавать речь он уже умеет неплохо, иногда даже лучше, чем человек. И синтезировать речь тоже может, в некоторых случаях проходит тест Тьюринга (эмпирический тест, цель которого — определить, может ли машина мыслить. — Прим. ред.). Если вы спрашиваете про AGI (Artificial General Intelligence, также называемый «сильный» искусственный интеллект, способный успешно выполнять умственные задачи подобно человеку. — Прим. ред.), то подобные системы, возможно, появятся во второй половине нашего века — около 2050 года. Как минимум для этого потребуется создание искусственных нейронных сетей, сравнимых по сложности с биологической нейронной сетью в человеческом организме, то есть содержащую порядка 100 млрд нейронов. И даже если мы создадим искусственные нейронные сети такого масштаба, то это не будет означать, что мы создали Artificial General Intelligence.

Но развитие ИИ влечет за собой и проблемы. Например, беспилотник Tesla уже попал в смертельную аварию, беспилотник Uber сбил велосипедиста. И эти события породили вопросы: кто же все-таки отвечает за эти трагедии?

В данный момент с юридической точки зрения подобные системы приравниваются к домашним животным. Кто отвечает за ущерб, если собака покусала соседа? Хозяин собаки. Один из подходов — возложить юридическую ответственность за ущерб на владельца устройства вне зависимости от того, был ли он физически в машине или нет. Это решение владельца запускать автомобиль в самоуправляемый режим. Но эта текущая мера, скорее всего, изменится.

Вообще есть мнение, что в какой-то момент грань между биологическими существами и техническими существами будет стерта. У большинства биологических людей будут искусственные компоненты: органы, чипы, встроенные устройства, которые будут помогать нам справляться с болезнями и повышать наши способности. И наоборот, в технических устройствах будут части, построенные с использованием естественного ДНК и естественных клеток с митохондриями и т. д. И возможно, законом будет определяться, с ка­ким процентом живых клеток существо будет наделяться правами и обязанностями. Например, человек с 80% естественных кле­ток или искусственные существа с небольшим вкраплением живых клеток не будут считаться предметом права. Соответственно, другие биологические существа будут нести за них ответственность. Есть мнение, что подобные большие сдвиги в мире могут произойти после 2045–2055 года.

Создание по-настоящему умного искусственного интеллекта может привести к гибели человечества. Так, например, считал Стивен Хокинг, один из самых уважаемых ученых. Он говорил, что «появление полноценного искусственного интеллекта может стать концом человеческой расы». Вы согласны? Как этого избежать?

Это неизбежный процесс. Создавая антибиотики, мы создаем бактерии, очень устойчивые к медикаментам. Создавая более ­совершенные нейросети, мы можем создать и нейросети, которые будут враждебны к человеку. Считается, если точка сингулярности будет достигнута, то нейросети еще быстрее будут эволюционировать. Это значит, что человек не сможет в принципе противостоять способностям более совершенных моделей. Многие считают, что ответом на эту проблему является создание более совершенных нейронных сетей, которые будут наблюдать и предсказывать враждебное поведение своих «собратьев». Допустим, нейросеть начи­нает конт­ролировать атомную электро­­станцию или создает условия, когда АЭС может оказаться без контроля человека. Другая нейросеть, которая будет наблюдать за ее поведением, сможет вовремя сигнализировать и предотвратить это.

Какие проекты или технологии вас заинтересовали в последнее время?

Один из них, EVRYTHNG, зани­ма­ется разработкой ­системы ­ра­диометок. Они позволяют связать нашу жизнь и предметы одежды, еду, напитки с онлайн-миром. Ранее после выхода продукта с фабрики производитель не знал, как потребитель им пользуется, и компании было непонятно, как улучшать продукт. Сейчас же любой предмет обретает цифровую жизнь, и это переворачивает с ног на голову весь процесс производства, маркетинга, продаж. За этим будущее. А для этого компаниям придется научиться работать с big data (большими данными).

Я вообще считаю, что если какая-то компания — от прачечной и парикмахерской до транснацио­нальной компании — не работает с big data, то она не останется на плаву через десять лет. Единственный способ выжить — генерить, учитывать и понимать big data, в том числе с помощью ИИ, и на их основе принимать правильные решения.

Например, интеллектуальные технологии ABBYY помогают автоматически оценивать риски при выдаче кредитов в банках, выбрать лучшего поставщика в тендере, обрабатывать запросы пользователей в клиентскую поддержку. За несколько часов искусственный интеллект делает то, на что многие компании тратят дни, недели и месяцы своих сотрудников.

Мы в компании Findo пытаемся анализировать поведение сотрудников, ведь это главный актив для любой организации. Все сотрудники общаются между собой через каналы коммуникаций — электронную почту, мессенджеры. И в этих коммуникациях лежит весь мозг, все сердце компании. Но никто не умел эти данные — миллиарды сообщений, «лайков», реакций — правильно учитывать. Мы создали систему Yva Pulse (yva.ai), которая подключается к корпоративной переписке и является, можно сказать, электронным мозгом компании: она понимает, о чем думают сотрудники, позволяет предсказывать увольнения, конфликты; анализировать, почему одни продавцы хорошо продают и как учить остальных.

Но тут встает вопрос приватнос­ти: готовы ли сотрудники, чтобы их переписку и поведение мониторили 24/7?

Конечно, вопрос конфиденциальности стоит остро, поэтому, например, в нашем случае система и ее серверы находятся внутри компании, то есть утечек вовне быть не должно. Любая компания заключает договор с сотрудником, в котором говорится, что вся интеллектуальная собственность, созданная в рабочее время, принадлежит компа­нии, а это и служебная переписка, и сообщения. И сотрудники на это соглашаются, подписывая контракт с работодателем.



Тогда вопрос в продолжение этой темы: считаете ли вы Facebook и Google медиакомпаниями, что они всячески опровергают? Могут ли корпорации, владеющие многомиллионной аудиторией, влиять на жизнь людей вне Интернета?

Любая компания, доставляющая контент, — медиакомпания, и она влияет на читателя. Ранее источниками контента были газеты, радио и телевидение. И наше мнение, хотим мы этого или нет, формировалось отчасти через них. Если сейчас 80% нашего внимания приковано к Instagram, Facebook, то, соответственно, на нас влияет то, что публикуется в их ленте. Главный вопрос — что в ленте? Публикации других людей. Человеку как социальному животному общение жизненно необходимо. Если ранее мы на кухне и в курилках обменивались мнениями, то сейчас аналог этого — лента. Но это те же самые люди вокруг нас. И важно решить, как формируется новостная лента, что в нее проецируется.
Я считаю, что технологический прогресс не остановить — это наше желание повышать качество жизни. Проблемы будут постоянно возникать; надо, чтобы общество открыто это обсуждало и приходило к качественным решениям.

Вы наполовину живете в США, в Кремниевой долине, наполовину — в России. В чем отличие образа жизни предпринимателя в Долине и Москве?

Жизнь предпринимателя везде оди­накова: это 24 часа думать о продукте, о команде. Но могу сказать, что в Кремниевой долине люди больше общаются, обмен мнениями происходит интенсивнее. Здесь культура акселераторов, как Y Combinator, 500 Startups, научила всех, что, если у тебя есть идея, тебе нужно о ней как можно больше рассказывать. Чем раньше ты выйдешь на покупателей (пусть даже с прототипом), тем раньше ты сможешь понять, нужно ли кому-то то, что ты придумал. Тогда как в России я чаще слышу: «Я придумал что-то гениальное, но что это — не расскажу». Цена идее — ноль. Все, что ты можешь придумать, уже придумали другие. Пока ты будешь реализовывать свою идею, пройдет два-три года, все изменится на рынке. Поэтому надо как можно активнее привлекать к ней клиентов, познавать пользовательскую боль. В идеале этапы ведения своего бизнеса должны строиться так: сначала — покупатель, потом — команда, идея и в конце — продукт.

Вы смотрели сериал «Черное зеркало», рассказывающий о растущем влиянии информационных технологий на нашу жизнь?

Много слышал о нем, но только недавно посмотрел несколько эпизодов. Сериал очень качественно сделан, но, на мой взгляд, довольно депрессивен. Технологии все-таки должны помогать человеку, а не наоборот. Как-то я участвовал в проекте, целью которого было соединить двух незнакомых людей, которые могут быть интересны друг другу. Мы это назвали клуб интересных людей. По мере того как ты находишься в клубе, система все лучше тебя узнает, а потом соединяет анонимным звонком с интересным собеседником. Это не совсем дейтинг, цель общения может быть любая. Для людей функция общения жизненно необходима, как есть и спать. И нам было интересно, может ли ИИ соединять нас с людьми, которые нам могут быть интересны, но которых мы не знаем. Подобные технологии грядут, даже ка­кая-то серия «Черного зеркала» была об этом же. Я уверен, что в будущем технологии могут помочь встретить наши вторые половинки.


Сможет ли клон заменить человека? Первый эпизод второго сезона сериала «Черное зеркало» описывает, как ИИ помогает людям пережить потерю близких. Эш, молодой человек Марты, попадает в автокатастрофу, и знакомые советуют ей воссоздать его реплику. Эпизод вдохновил нескольких создателей стартапов. Так, приложение Replika, разработанное бывшим ресторанным критиком «Афиши» Евгенией Куйдой, направлено на создание цифровой копии человека


Последние 100 тыс. лет технологии помогают человеку. Сейчас трудно себя представить без электричества, радио, самолетов и мобильных телефонов. Я оптимист. Я уверен, что и дальше технологии будут повышать качество жизни. Мы, люди, найдем общий язык и с роботами, и с ИИ вообще. И будем жить дружно.


Три факта о Давиде Яне

1. В 1998–1999 годах создал первый в мире карманный коммуникационный компьютер для подростков Cybiko.

2. Разработал собственную систему питания, основанную на сокращении потребления соли, рафинированного сахара, мучных изделий и животных жиров. Выпустил книгу «Теперь я ем все, что хочу! Система питания Давида Яна».

3. Один из владельцев московских клубов Ferrein (бывшее FAQ-Café) и Defaqto.

Источник: Официальный журнал ПМЭФ-2018


Аналитика на тему